Сайт - Сайт прихода - hram-prv.ru
Во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла храм.
Первоуральск город, Орджоникидзе улица, 1.

«Первые жители Шайтанского завода были раскольники, бежавшие из внутренних губерний России», — отмечает А.А. Топорков. Оспаривать это утверждение нет оснований. На строительство завода в Шайтан-логу демидовские приказчики набирали людей из московских и нижегородских деревень. В то время на приверженцев старой веры были гонения, двойные подушные подати. Чтобы избежать притеснений экономического гнёта и преследования церкви, крестьяне охотно записывались в число работников заводовладельца Н.Н. Демидова.

Раскольники, кержаки, двоеданы… всё это синонимы, обозначавшие приверженцев тех людей, кто в середине XVII века отказался признать церковные реформы патриарха Никона. Раскол церкви очень скоро перестал быть её внутренним делом, и старообрядчество, как одна из форм оппозиционного течения в русской церкви, нашло своих многочисленных сторонников в самых различных слоях общества.

После церковного собора 1666—1667 годов, на котором старообрядчество было предано анафеме, начались массовые репрессии, вынуждавшие староверов спасаться бегством от своих гонителей на окраинах России и даже за её пределами. В результате многочисленные общины старообрядцев стали возникать в Поморье, Прибалтике, Польше, на Дону, а также на Урале
и Сибири. Крупным центром в начале XVIII века стал Кирженец — приток Волги в Нижегородском крае. Именно отсюда после массовых репрессий и «выгонки», предпринятых правительством в начале 20-х годов восемнадцатого века, крестьяне десятками тысяч перебирались на Урал.

Раскольников влекла на заводы возможность годами скрываться от преследования властей, работать по найму и свободно исповедовать "истинную" веру. Сокрытие приверженцев к старой вере позволяло избежать лишних расходов, так как с 1715 по 1782 год действовал указ Петра I об обязательной уплате раскольниками подушной подати в двойном размере.

Демидов с выгодой использовал труд раскольников. Организацию найма и другие вопросы без труда решали приказчики-старообрядцы, имевшие свои связи со скитами. Д.Н. Мамин-Сибиряк писал: «Всё заводское дело на Урале поставлено раскольничьими руками, а лучшие мастера были выписаны из Тулы и Олонецких заводов, где старая вера процветала».

Распространению раскола сильно способствовали заводские приказчики — приверженцы древнего благочестия. Они помогали своим единомышленникам деньгами, скотом и вещами, угнетая в то же время православных. Материальная приманка отторгнула многих от православия.

В Шайтанском заводе особенно активно действовал кержак Авдий Наботов. Его поступки вызвали недовольство православных. Как только в Шайтанке объявился приставленный в качестве наблюдателя за предприятиями приказчик Сергинских железоделательных заводов Пётр Петров-Большой Блинов, мастеровые потянулись к нему с жалобами на управителя, соблазнявшего кержаков подачками.

Чтобы пошатнуть раскол и рабочий люд обратить к православию, приказчик Блинов по поручению Евдокима Демидова обратился к митрополиту тобольскому и сибирскому Антонию с прошением о позволении построить в Шайтанском заводе деревянную церковь во имя первоверховных апостолов Петра и Павла. Демидовы дали обязательство о постройке храма за их счёт. Согласие митрополита не заставило долго ждать.

Духовное правление послало в Шайтанский завод екатеринбургского протопопа Василия Калиновского, который 28 августа 1748 заложил первую деревянную церковь. Строение производилось по подобию прочих святых церквей и было окончено единолетним временем. Бревенчатая церковь об одном приделе встала на удобном и безопасном месте на левобережье заводского пруда, близ Московской дороги, недалеко от господского дома.

Шайтанская церковь была снабжена всем необходимым. Трехъярусный резной золоченый иконостас украшали образ Спасителя и образ Богоматери. Пять церковных колоколов оглашали округу. С завершением строительства церкви Евдоким Демидов прислал в духовное правление сообщение о содержании церковнослужителей. От дома Демидовых священнику положили денежное жалование по тридцать рублей в год, кроме парохиальных доходов...

Первоначально у шайтанских жителей требы исправлял священник Нижне-Сергинского завода Алексей Иванов, посланный по распоряжению Евдокима Демидова. В 1752 году Екатеринбургское духовное правление определило первого шайтанского пастыря — священника Ермилу Лаврентьева. В Шайтанке он находился недолго. Его сменил священник Павел Агафонов. Ему довелось вести тяжелую борьбу с приказчиком Наботовым.

С постройкой церкви в Шайтанке раскол пошатнулся. Староверы постепенно обращались
к православию. Кому хотелось платить двойной оброк? Более стойкие приверженцы древнего благочестия ударились в бега из-за принуждения ходить в церковь. С согласия приказчика Наботова они оставляли местожительство и скрывались в раскольничьих деревнях Шарташ-
ской, Становой или в Невьянских заводах. Наботов не только способствовал побегу расколь-
ничьих семей из заводской слободы, но и потаенно укрывал единомышленников, чинил препятствия и отгонял своими служителями церковных причетников от освидетельствования потаенных раскольников.

По постановлению консистории от 17 декабря 1752 года в Шайтанский завод к Петропавловской церкви был направлен священник Павел Агафонов, а Ермила Лаврентьев переведён в Верхнесергинский завод. Агафонов священствовал в Шайтанке до декабря 1762 года, а в начале следующего года его заменил священник Фёдор Комаров. Этот пастырь не сошелся с шайтанским приказчиком. Однажды в ночное время Фёдора Комарова "нечаянно" избили. Надо полагать, что избиение производилось по указке приказчика Наботова.

Гонения на священника на этом не закончились. 31 декабря 1763 года заводская контора подала прошение митрополиту Павлу о непорядочных поступках Комарова. Ему вменяли нелепое обвинение в том, что он обирает прихожан. Консистория расследовала дело и признала Комарова невиновным, перевела его в Екатеринбург, к Екатерининскому собору.

Консистория предписала Екатеринбургскому духовному правлению спросить гробовского священника Козельского, не пожелает ли он переехать в Шайтансике завод. Козельский дал такой ответ: «Боюсь переехать, как бы и меня приказчик не стал бить, как бил Комарова».
В марте 1764 года в Шайтанку опять был послан священник Павел Агафонов, как отмечено
в переводной грамоте, на «пятигодичное время». Но Агафонову пришлось служить до апреля 1774 года, — ровно два пятилетия. Может, его пребывание в Шайтанке продолжалось бы и дольше, если бы не одно обстоятельство, связанное с крестьянской войной под водительством Емельяна Пугачева. Агафонов попал в весьма сложное положение.

19 января 1774 года в Шайтанский завод пришёл отряд под командованием отставного канонира Ивана Белобородова. Пугачевского «полковника» встречали торжественно.
С церковной колокольни над округой разливался весёлый перезвон. Священник Павел Агафонов в парчевой ризе из золотой ткани (подарок заводовладельца Ефима Ширяева) шёл впереди всех навстречу крестьянскому войску. Шайтанские жители в немалом числе следовали за священником, несли хоругви и образ Божьей Матери. Мастеровые Иван Демидов и Сазон Ребров преподнесли Белобородову хлеб-соль...

По указанию Белобородова священник Агафонов привёл добровольцев к присяге на верность «императору Петру Третьему». 20 января к Шайтанскому заводу подступил карательный отряд капитана Ерапольского. С церковной колокольни полился тревожный звон. Из церкви вынесли образ Божьей Матери. Отец Павел отслужил напутственный молебен, благословил воинство на успех в сражении. Так делалось каждый раз, когда повстанцы шли на бой с правительственными отрядами и одерживали победы. Образ Богоматери считался чудотворным.

Но и на старуху бывает проруха. 14 февраля в завод неожиданно нагрянул отряд секунд-майора Фишера, и шайтанские повстанцы, оставшиеся в малом числе, не могли оказать должное сопротивление, были разгромлены. За причастность к мужицкому бунту священник Агафонов был отстранен от священнослужения и привлечен к ответу. Какова его дальнейшая судьба — неизвестно.

За время пребывания в Шайтанке с 19 января до 15 февраля пугачевцы ограбили церковь,
всё ценное унесли. А победитель взял в качестве трофея образ Богоматери, как преступную икону, и доставил в Екатеринбург, где её поместили в соборной святой великомученицы Екатерины церкви. Ни один год шла переписка Шайтанской заводской конторы с духовным правлением о возвращении образа Пресвятой богоматери в шайтанскую церковь.
Лишь несколько лет спустя икона вернулась в Шайтанский завод.

С арестом Павла Агафонова шайтане оставались без священника около двух лет.
Лишь 14 января 1776 года в Шайтанку прибыл Иоанн Алексеев, рукоположенный в сан священника 13 декабря 1775 года епископом Тобольским Варлаамом. Алексеев служил до 1787 года и за некоторые прегрешения по распоряжению епископа Варлаама был запрещен в священнослужении и отослан в Верхотурский монастырь.

Вновь шайтанская паства лишилась богослужения на довольно долгое время. Только в апреле 1790 года в Шайтанку прибыл священник Иоанн Сапожников. Это был шестой по счету пастырь. Он священствовал до 1806 года. С 1807 по 1815 год требы шайтанских жителей исполнял Алексей Осипов.

Со времени ухода пугачевцев и до 1820 года церковь отличалась крайней бедностью во всём. Если храм не разрушился окончательно, то исключительно благодаря старосте Алексею Попову, который в течение 25 лет проявлял заботу о сохранении церкви. «В то время, когда в Шайтанке священники были слабого поведения, и церковь состояла почти в руках старообрядцев-управителей, поддерживал оную во всех требованиях настоятельным образом в настоящем по возможностям порядке» (из рапорта благочинного Попова Пермскому Преосвященному Иустину в октябре 1816 г.).

С 1816 по 1829 год шайтанскую Петропавловскую церковь возглавлял священник Михаил Алексеев. На его долю выпала большая работа. В 1820 году весна наступила ранняя, которая на Урале является редкой и дорогой гостьей. Солнце растопило снега, проводополили реки. В апреле наступили совсем жаркие дни, какие бывают только летом.

День 22 апреля стоял сухой, жаркий. Солнце пекло. Расплавленным золотом оно расплескалось в заводском пруду. Внезапно раздались звуки набата. Шайтанку постигла неожиданная беда — на Верхней улице возник пожар. От малой искры загорелась какая-то несчастная баня. Взметнулись длинные языки огня, перекинулись на соседнюю постройку, а там яркое пламя заплясало по крышам других изб. Сухая жаркая погода создала какую-то подтопку, и пламя тугим полотнищем затрепетало на ветру, огонь распространялся с большой скоростью: одна за другой загорались избы.

Пожар в заводском посёлке — ужас и беспомощность. Пламя разливалось с каждой минутой всё сильнее и шире. Не прошло и часа, как две улицы — Проезжую и Верхнюю охватил огонь. Лютое пламя перекинулось на единоверческую церковь, вслед за ней заполыхала православная. Отец Михаил бегал около храма, взывал о помощи, спасении церковного имущества. Мужики ринулись в церковь. Успели вынести ризы, книги, иконы, церковные документы, разобрали и вынесли иконостас, и сохранили большой колокол весом в 36 пудов. Всё прочее сгорело, а колокола расплавились.

О случившемся бедствии приказчик Уренцов отписал в Москву, заводовладельцу Ярцеву. Тот с пониманием отнесся к просьбам приказчика. На восстановление крестьянского быта он разрешил выделить лес каждому погорельцу, выдать немного денег на приобретение утвари и скота. Вместо сгоревшей деревянной церкви владелец заводами приказал заложить каменную. Ярцев не поскупился, выделил на строительство храма большую сумму средств.

По благословению преосвященного Иустина в 1821 году иждивением владельцев заводами Матвея Филатовича и сына его Ивана Матвеевича Ярцевых была заложена новая каменная церковь. Мастера понимали, что ансамбль лучше всего должен восприниматься с расстояния, и приняли за самую эффектную точку расположения храма на взгорке, хорошо доступном человеческому глазу. Такое место находилось в 125 саженях к северу от прежней церкви на правобережье заводского пруда, возле трактовой Московско-сибирской дороги.

На строительство храма управляющий согнал женщин, подростков. Мастеровых после окончания урока у печей и молотов он принуждал бесплатно трудиться на возведении церкви. В постройке деятельное участие принимал сам управляющий Григорий Уренцов. «Под покровом ночи, тайным образом, в виде благочестивого подвига, он вместе с женой подтаскивал к храму кирпичи и другие материалы» (Топорков 1892).

Одноэтажную, трехпрестольную каменную церковь воздвигли в короткое время. Фундамент выложили из дикого камня, снаружи облицевали чугунными плитами с изображением растительного орнамента. Храм имел три престола: главный, во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла, второй, в приделе по правую сторону — во имя святого апостола и евангелиста Матфея, и третий, по левую сторону — в честь преподобного Иоанна Спасителя Лествицы.

Церковь имела длины 19,5 сажени, ширины 8,5 сажени. Толщина стен её в 1,5 аршина, а высота — 23 сажени. Главный храм в плане представлял квадрат с выступом прямоугольной апсиды. Композиционно-зрительной доминантой являлся высокий световой барабан с окнами, пропускающими свет во внутренне пространство здания. Барабан накрывался широким куполом, который раскрывался в малый круглый барабан, несущий главу с крестом. Тонкое чутье и фантазию мастера вложили в декоративную обработку. На фасад с севера и юга главного храма установили по четыре колонны с портиками. Углы храма перекрывались четырьмя малыми глухими барабанами с главками. К главному храму примыкала трапезная, соединенная с ним широким арочным проёмом.

Динамическое ощущение композиции создавалось круглой колокольней, пристроенной с запада. Высокая, в двадцать семь саженей (57,5 м.), колокольня отстроена на одном фундаменте с церковью. Она имела несколько необычное конструктивное решение. Её поставили на толстые стены кирпичной кладки, на которые опирался столп звонницы, имеющий высокий ярус звона. Круглый столп завершался ярусом кокошников, на которых стоял круглый барабан с прорезными окнами и небольшим куполом, над ним возносился строгий шпиль из белой жести с крестом. Шпиль с крестом придавали колокольне мощную устремлённость ввысь. Кресты сделаны из меди и вызолочены червонным золотом, шаровидные основания их также золочёны.

На колокольне повесили девять колоколов. Два из них - по величине - четвёртый и седьмой — с надписями: «приложен сей колокол к церкви святой великомученицы Ирины боярыней Анной Леонтьевной с детьми своими боярами со Львом Кирилловичем, с Мартемьяном Кирилловичем Нарышкиными в том же дворе 1800 году». Когда и кем пожертвованы эти колокола в шайтанскую Петропавловскую церковь - неизвестно. Колокольня отличалась хорошими акустическими свойствами. Далеко был слышен голос большого колокола. Он плыл над заводом, достигал неподвластных высот. От этого звона всё в душе ликовало и пело.

Кресты пылали, стоило лишь солнышку пробиться сквозь уральскую хмарь, переливались в соседстве с дымными хвостами из труб заводских фабрик. Петропавловская церковь являлась крупным монументальным сооружением девятнадцатого века. Храм величаво вознесся на зелёном холме, как дворец, белоснежный и залитый солнцем. Церковь органично вписалась в местный пейзаж. Она как бы парила над поверхностью заводского пруда, отражаясь в спокойной воде.
Строительство Петропавловской церкви, высокой и нарядной, было произведено в лучших традициях русского классицизма. Зданию характерна строгость композиций, лаконизм объёмов. Торжественная мощь отвечала вкусам и идеологии тогдашнего общества.

Характерным в застройке являлась особая теплота и пластичность объемно-пространственной организации здания. Фасад церкви оштукатурили и окрасили устойчивым земляным красителем с тёплым оттенком. На фоне стен четко выделялись декоративные элементы — колонны и другие архитектурные детали. Металлическая кровля была окрашена в зелёный — «малахитовый» цвет, что подчеркивало уральский колорит.

Храм обладал большой силой эмоционального воздействия. Он был торжествен. В нем много простора и света. Стрельчатые окна и двери усиливали ощущение красоты, легкости и изящества. В церкви не было ничего второстепенного и лишнего, как и положено
в подлинном произведении искусства. Ансамбль храма просматривался с любой точки заводского посёлка. По существу строение такого масштаба было одним из первых каменных сооружений в округе. Постройка церкви внесла заметно оживление в однообразную деревянную застройку поселка Шайтанского завода.

Главный Петропавловский храм был освящен 22 октября 1822 года по благословению преосвященного Иустина, протоиреем градо-екатеринбургской Богоявленской церкви Николаем Вологодским при участии благочинного священника Березовской Пророко-Ильинской церкви Иоанна Боголепова и местного священника Михаила Ионовича Алексеева, при попечителе храма московской 1-й гильдии купца и дворянина Ивана Матвеевича Ярцева.

Придельные алтари освящены в июле 1828 года: южный — 25, а северный 26 числа по благословению преосвященного Дионисия, епископа Пермского и Екатеринбургского, градо-екатерибургского Екатериниского собора священником Иоанном Сильвестровым при участии благочинного Вологодского и местного священника Михаила Алексеева. Атласный, небесного цвета антиминс в приделе Иоанна Спасителя Лествицы, освященный преосвященным Дионисием 27 ноября 1827 года, существовал до закрытия церкви, как новый.

Интерьер храма украшал трехъярусный иконостас. Историческую значимость церкви представляли росписи свода и стен. Изустное предание гласит, что заводовладелец И.М. Ярцев пригласил для росписи храма иконописца Кормильцева из Казани. Настенная роспись выполнена на евангельские темы и в виде орнаментальных мотивов. В 1847 году храм обнесли декоративной металлической решетчатой оградой. На каменном фундаменте установили чугунные столбы, между ними — решётки — произведение местных умельцев. Напротив входа в храм поставили парадные ворота в виде каменной арки. С северной стороны церкви были старинные надгробия.

В конце XIX столетия в Петропавловской церкви сосредотачиваются многие уникальные предметы старины: церковная утварь, книги и кресты, рукописи... Наиболее значительными по древности предметами были: а) крест напрестольный, серебряный, чеканный, четырехконечный, в длину 8 вершков, а ширина — 4,5 вершка, весом один фунт. На обороте креста, внизу, надпись: «1742 г.». б) две парчовые ризы золотой ткани: первая пожертвована владельцем завода Н.Н. Демидовым в 1760 году, вторая — Е.А. Ширяевым в 1770 году. Обе ризы использовались иногда при богослужениях. «Принимая во внимание хорошую утварь, богатую ризницу и вполне боголепные украшения шайтанской церкви, последнюю можно отнести к одной из лучших церквей Екатеринбургской епархии» (Топорков, 1892).

Близ завода, на горах стояли деревянные часовни: одна во имя Вознесения Господня, построенная с незапамятных времен, другая — во имя святых Кирика и Иуллиты, построенная в 1877 году в память избавления посёлка от чумной эпизоотии. К этой часовне ежегодно 15 июля совершался крестный ход. А в 40-й день по пасхе крестный ход совершался на гору Вознесения, где служили молебен, пел хор певчих.

К Петропавловской церкви была приписана часовня во имя Святителя и чудотворца Николая в деревне Талица. Её поставили в 1866 году на средства прихожан для молебствий во время местных праздников. Священники были просвещёнными людьми. Они понимали, что культура народа зависит от образованности. В Шайтанском заводе грамотность населения была низкой. Школ не хватало. Детвора школьного возраста посёлка Таишевка, расположенного на правобережье заводского пруда, была совершенно лишена школьного образования. В 1893 году по инициативе священника отца Александра (в миру Александр Александрович Топорков) в частном доме на улице Загорной (ныне улица Орджоникидзе), недалеко от церкви, открыли смешанную церковно-приходскую школу для детей из Таишевки.

Более века Петропавловская церковь притягивала прихожан своим великолепием и звоном колоколов. А какой звон изливали бронзовые изделия! Слышно было за 15 верст в округе… Праздничным многоголосием и всполошным звоном набата они вещали о радостных и горьких страницах истории Шайтанского посёлка. Под малиновый звон шайтане справляли праздники и венчания. Тревожно звучали колокола в 1904 году, извещая о начале русско-японской войны. На поля Маньчжурии отправляли шайтанских рабочих. Спустя десять лет до Шайтанки долетела весть о вторжении германца в пределы Российской империи.

И звучала под сводами храма молитва за Отечество: «Спаси, Господи, люди Твоя и благослави достояние Твое, победы христолюбимову воинству нашему на супртоивника даруя!» под звон бронзы и плач родных молодые парни уходили на защиту России. В марте 1917 года колокола сзывали народ, чтобы оповестить об отречении императора Николая II от престола.
Не молчали колокола в январскую стужу 1924 года...

Русская церковь неоднократно становилась жертвой насилия со стороны светских властей, всесилия российского бюрократического государства. Так было при Иване Грозном, при Петре Первом… Но принципиальное отличие политики самодержавия от стратегии большевистских вождей в том, что они не ставили цели превращения России в атеистическое государство. «Государственный атеизм» стал доктринальной основой политики Советского правительства с первых дней его существования. Церковь была отделена от государства. Началась борьба с религией и церковью. Она то затухала, то разгоралась вновь, но не прекращалась на протяжении 70 лет.

Наступление на церковь развернулось в 1922 году, когда власти, воспользовавшись жесточайшим голодом в стране, повели широкомасштабную кампанию по изъятию церковных ценностей, сопровождавшуюся безудержным насилием в отношении многих священнослужителей и части верующих, разрушением храмов и монастырей. Политика партии о конфискации церковного имущества в период массового голода была с «двойным дном»: одна политика, официальная, предназначалась для формирования общественного мнения, в том числе и среди верующих; другая, неофициальная, негласная, ставила главной целью раскол церкви, отчуждение прихожан от священнослужителей, максимальный подрыв материальной и культурной базы православной церкви.

Разорение не обошло стороной Петропавловскую церковь. Из утвари было изъято 23 килограмма серебра. Казалось, гроза миновала. Петропавловская церковь пожертвовала кое-какие ценности. Но в конце 20-х годов вновь партия повела решительное наступление. В апреле 1929 года вышло поистине драконовское законодательство о религиозных объединениях. Именно этот год явился первым годом массового закрытия церквей в основном жесткими административными мерами. На этот раз центральная власть действовал через местные, разрешив им по своему усмотрению закрывать церкви.

В эти годы уродливый характер приобрела атеистическая пропаганда. Играя на неграмотности рабочего класса, запугивая его, пропаганда подбивала целые коллективы на выступление за закрытие церквей. Аксиома 30-х годов - религия — «костыль капитализма» — предполагала необходимость выбить этот костыль, составной частью которого атеисты видели церкви, памятники церковного искусства.

Местная власть была послушна. Первоуральский поселковый Совет принял решение о закрытии Петропавловской церкви (в 1920 г. п. Шайтанка переименован в п. Первоуральск, в последствии получившего статус города, в 1933 г.) Вот и свободное вероисповедание, закрепленное Конституцией страны Советов! Население без восторга восприняло это решение. Дело дошло до открытого сопротивления верующих властям. В государственном архиве административных органов Свердловской области обнаружен документ, свидетельствующий о том, что «в Первоуральске у храма собралось около 200 человек, преимущественно женщин, которые требовали открытия церкви. При попытке усмирения милиции было оказано сопротивление. На следующий день большевики организовали антирелигиозную демонстрацию и митинг рабочих. У церкви безбожников встретило около 500 верующих, вооруженных палками. Но столкновение удалось предотвратить, да и то после предупредительных выстрелов». Это было время начала коллективизации, в стране усилился антирелигиозный террор, война с кулаками. Местные власти вели активную работу по закрытию церквей: организовали сбор ходатайств от населения. Затем следовали скороспелые постановления районной и областной властей по согласованию с ОГПУ.

Всё же в 1930 году Петропавловскую церковь закрыли. Затем местная власть привлекла молодежь и комсомольцев к разрушению храма, объяснив им о необходимости сбора металлического лома. «Война с колоколами» — драматическая кампания проходила в период индустриализации. На этом играли власти.

Зимним днём под красным знаменем колонна комсомольцев и молодежи направилась к церкви. Они несли плакат: «Религия — опиум народа!» Молодежь взобралась на крышу близ колокольни, привязала веревки к колоколам. Под проклятия верующих они сбросили колокола. Ударяясь о землю, бронзовые изделия издавали глухой звук, похожий на стон. Большие колокола разбились от ударов о твердь земную. Верующие плакали, причитали: «Антихристы! Бог покарает вас, ироды!»

Кто задумывался тогда, что впоследствии звон падающего с высоты колокола, скинутого сгоряча, отзовется болью. Но тогда всё казалось просто и правильно. Один сохранившийся подзвонок повесили в мартеновский цех — его звоном вызывали крановщика. В тот же день большинство церковной утвари, имущества, одежды было растащено. Храм прекратил функционировать как культовый объект. Священник Анект Старцев отрекся от сана.
Этим и спасся. Другой священник угодил в разряд «врагов народа»…
Свято место пусто не бывает. В культовом здании, где более полувека прививали нравственность и духовность народу, открыли столовую №14, которая вечером работала как ресторан. А где питейное заведение, там и растление души человеческой! Ясно, что интерьер и внешний вид храма при этом сильно пострадали. Новые хозяева сломали деревянные перегородки в трапезной, разобрали и уничтожили иконостас, творения иконописцев бросили в костёр…

В 1935 году бывший храм переоборудовали под кинотеатр «Горн».
О кинотеатре тоже остались только воспоминания. В помещении церкви открыли историко-краеведческий музей и мини-зоопарк, в котором была представлена часть фауны окрестностей Первоуральска.

Грянула Великая Отечественная война, музей закрыли, документацию и ценные экспонаты передали в областной центр, а помещение использовали под прачечную. Здесь женщины стирали солдатское обмундирование раненых, постельное бельё для госпиталей, располагавшихся в Первоуральске.

В послевоенное время несколько лет в здании бывшей церкви размещалась весоремонтная мастерская, затем колбасный цех. В 1972 году был построен и пущен в эксплуатацию мясоперерабатывающий завод. Надобность в колбасном цехе отпала. Здание пустовало. И стоял бывший храм на горе неприкаянной птицей без небес, с выщербленными стенами и колоннами, потрескавшейся штукатуркой. По существу бесхозное здание постепенно приходило в запустение, разрушались и отваливались лепестки украшения колонн. Своим видом бывший храм уже не радовал глаз горожанина.

Чтобы спасти от окончательного разрушения архитектурную постройку XIX века, группа верующих во главе с бухгалтером жилищно-коммунального отдела Новотрубного завода Красновым обратилась с ходатайством передать им пустующее здание. Несколько десятков тысяч подписей собрали под прошением и направили в Москву. Столица, вернее, Центральный Комитет, не стала утруждать себя делом о бывшей Петропавловской церкви, спустила прошение по известной схеме вниз, до обкома, который также открестился от верующих, как от назойливой мухи и заставил город «решить вопрос». В составе городского Совета было немало воинствующих атеистов, они быстро создали комиссию, которая составила акт об аварийном состоянии здания, и делу дали дальнейший ход. 11 июня 1974 года появился документ, решивший судьбу здания.

«Исполком городского Совета отмечает, что в кирпичном здании бывшей церкви с 1930 года размещались с соответствующей реконструкцией здания различные организации: столовая, кинотеатр «Горн», краеведческий музей, весоремонтная мастерская, колбасная мастерская. В настоящее время здание не эксплуатируется и находится в аварийном состоянии. Исполком городского Совета решил: Списать с баланса домоуправления городского управления коммунального хозяйства здание бывшей церкви по улице Орджоникидзе 1, с балансовой стоимостью 138590 рублей, основной площадьюм 664,8 кв.метра как находящееся в аварийном состоянии. Просить исполком облсовета депутатов трудящихся разрешить снести кирпичное здание бывшей церкви в Первоуральске.

Председатель исполкома

Первоуральского городского

Совета депутатов трудящихся В. Гришаков

Секретарь исполкома В. Рязанцев».

В город из Свердловска приехала специальная комиссия и одобрила решение: сносить!
Как гласит пословица: «Подписано и с плеч долой». Кирпичное здание бывшей церкви списали с баланса и предложили желающим разобрать кирпичную кладку для своих нужд. Только от этой затеи ничего не вышло. Ни лом, ни кирка взять не могли, так прочно сцепились кирпичи на крепком растворе. Вот в каком «аварийном» состоянии находилось здание! И грянул взрыв. Вновь мы воочию убедились в страшном значении слов партийного гимна: «… разрушим до основания, а затем…» надо полагать, что следует за этим словом «затем» — разруха, запустение.

За два века в нашем городе руками трудового народа воздвигалось две церкви. И судьба обеих одинакова трагична. Первая сгорела от малой искры, другая стала «жертвой» варварства воинствующих атеистов, посягнувших на творение неизвестных зодчих. Если вдуматься глубже в произошедшее, получается, что современные поколения разрушали здание, созданное руками их предков. Это ли не варварство! Бог простит их. Они действовали не по своей совести, их вела властная рука коммунистического строя на разгром, разграбление русских храмов. За 70 лет правления идеологи коммунизма сумели впитать в кровь поколений вражду и негативное отношение к культовым зданиям, к вере и духовности.

Прошло десять лет после взрыва, уничтожившего остатки храма Петра и Павла.

В стране произошли крутые перемены. Изменились взгляды людей. Наступила пора собирать камни, россияне взяли курс на восстановление храмов. Не может матушка-Россия, на земле которой православная церковь стоит уже более тысячи лет, оставаться бездуховной, безнравственной.

О необходимости строительства церкви разговоры велись ещё до перестройки, но воплотить замыслы оказалось очень и очень не просто. Община верующих проявила инициативу, обратилась в горисполком за разрешением открыть в Первоуральске церковь. Местные власти долго и настойчиво уклонялись сказать твердое «да». Мол, есть церковь в Слободе.
В Первоуральске храму не место.

Чтобы доказать обратное, верующие первоуральцы терпеливо собирали необходимые документы, которые надолго клали потом под сукно близкие и дальние чиновники-перестраховщики. Верующие ездили в Свердловск, три раза — в Москву. Хотели уже дойти до Горбачёва. У местных властей они просили здание бывшей школы на Каменной горке, по улице Ударников 40. Отказали.

После регистрации общины, а этот долгожданный момент всё-таки наступил, решили православные купить обыкновенный частный дом. Собрали деньги — кто сколько может — и купили дом в запрудной части города, у конечной автобусной остановки. 10 сентября 1988 года, вечером, в канун праздника Усекновения главы Иоанна Крестителя, состоялось открытие молебного помещения. Службу вел священник отец Виктор (в миру Виктор Абрамович Махонин), посланный епархией с напутствием строить новую церковь в Первоуральске.

В октябре 1989 года исполком городского Совета положительно ответил на просьбу прихожан Петропавловского прихода о строительстве новой церкви в городе. На том же месте.
И к бывшему храму пришли люди, разобрали руины, увезли битый кирпич. В результате взрывов старый фундамент оказался отрезанным с двух сторон. Пришлось и его разобрать.

Если избрать место строительства церкви не составляло труда, то возникла проблема с проектом. Специалистов такого профиля — архитекторов храмов вузы не выпускали. Кроме того, построить церковь в том виде, в каком она была, уже невозможно — нет тех материалов и средств. За разработку проекта Петропавловской церкви взялся екатеринбургский архитектор Леонид Викторович Соловьев.

4 июня 1990 года архиепископ Свердловский и Курганский Мелхиседек совершил освящение места и заложил камень на строительство новой церкви в Первоуральске. Освященный крестом белый квадратный шлифованный камень лег в фундамент церковного алтаря. По соображениям преемственности храм возвращался на своё законное место.

Для непосвященного в строительстве человека эта стройка может показаться делом не столь тяжёлым. На самом деле строительство храма шло быстрыми темпами. Добровольных помощников оказалось достаточно. Словно колокола памяти позвали первоуральцев на гору Церковную, где в прошлом стоял храм во имя первоверховных апостолов Петра и Павла. В мае 1991 года начали кладку стен. На месте развалин стала «вырастать» новая церковь. К зиме уже успели выложить стены, закрыть сверху от непогоды.

Строили на энтузиазме, на добровольной помощи верующих. Поднимали новый храм терпеливо и упорно. На кладку стен использовали стандартный кирпич ревдинского завода. Кладку вели опытные специалисты. Опытнейший из них — Яков Яковлевич Фот. Стройкой руководил энергичный и толковый прораб Александр Иванович Сыропятов. А как не вспомнить участника Великой Отечественной войны, кровельщика Ивана Семеновича Мухлынина! Разносторонюю работу с душой выполнял Михаил Косолапов…

Строительство могло бы затянуться на десятилетия, если бы поддержку не оказали руководители предприятий и организаций: А.В. Анисимов, Б.Е. Белых, Е.М. Гришпун, В.Н. Дуев, Г.С. Ездаков, Г.Н. Ливанов, М.С. Романов, Н.Ф. Фуртаев, В.Г. Шестаков и глава администрации города С.Ф. Портнов.

Церковь построена по проекту екатеринбургского архитектора Л.В. Соловьева. Она значительно отличается от прежней. Это и понятно. Шедевры зодчества неповторимы. В архитектуре двойников не бывает. Всякое культовое сооружение имеет свою особенность. Современный храм одноэтажный, однопрестольный (прежний имел три престола). Размеры церкви и колокольни несколько уменьшены по высоте. Но это не отразилось на композиционно-зрительском эффекте.

В объемно-пространственном решении храма появились типичные черты уральского зодчества. Петропавловская церковь в плане представляет трехчастную схему с характерно вытянутой большой осью. К двусветному массивному кубу примыкает пятигранная алтарная апсида, покрытая куполом с глухим барабаном, который венчается главкой и крестом. Верхняя часть стен куба в середине завершается крупными закомарами. Они придают стене возвышение. В центре закомар рельефно выделяется изображение креста. Прямоугольные высокие с полуциркульным верхом окна оживляют гладкие стены, придают кубу устремленность к верху. Окна обрамлены наличниками. Они выполнены кирпичом, их боковые стенки подобны колонкам, а верхняя часть обрамлена аркатурным обрамлением…

На фоне стен выделяются элементы декора. На северной и южной сторонах в прямоугольных ширинках помещены картины на библейские темы, представлены первоверховные апостолы Петр и Павел. Купол храма раскрывается в восьмериковый барабан с ложными окнами. Последний венчается главой, несущей красивый крест. К храмовой части примыкает трапезная. Компактно кубический объем собственно храма соединен с трапезной широким арочным проемом. Арка опирается на две квадратные колонны большого объема. Колонны соединены металлической связью. Свод в трапезной выполнен в виде арки. Свод храмовой части — восьмигранная пирам

Добавить фото Редактировать страницу